Сайт Футбольного Союза Сент-Винсент и Гренадины

Экспромт

ювелир — Thu, 13 Sep 2007 07:18:24 GMT

Предлагаю в течение месяца присылать варианты. А за лучший вариант прошу у руководства выделить небольшой призовой фонд, если это возможно.
Ах да, экспромт-но не гимн.

Сент Винсент и Гренадины
Благословенная земля
Ты далеко, ты не в реале
Но всё же родина моя

За честь играть в чемпионате
Мы будем биться до конца
Пусть проиграем в этой встрече
Наступят наши времена

Мы соберёмся братцы вместе
И Анаконда и ЕТ
И Ювелира хмель коснёться
И МЯЧ наш перейдёт на Т

Я верю будет это время
И мы поднимем над собой
Наш кубок, кубок чемпионов
И с ним мы улетим домой

На Сент Винсент и Гренадины
Благословенная земля
Ты далеко, ты не в реале
Но всё же родина моя!

Немного о футболе :)

Анаконда — Mon, 23 Jul 2007 18:12:43 GMT

ГЛАВА 1.

Тропические ураганы свирепы, словно женский гнев, но коротки, как мужская ярость. Утром тайфун может превратить в руины большой город где-нибудь на краю света, а вечером он бушует на тысячу километров дальше, оставив на месте своего недавнего буйства солнце, сверкающее среди развалин и грязевых потоков. Но жизнь не заканчивается там, где еще недавно царил ветер, хаос и смерть. Схлынут воды, стихнет ветер, выйдут на улицы люди с метлами, лопатами, топорами, засияют чистотой улицы, исчезнут с лица земли разрушенные здания, а на их месте в короткие сроки возродятся новые. Через два месяца ничего уже не напоминает о пережитом недавно ужасе. Люди живут, работают, радуются, любят, ненавидят, сражаются.

Ураган пронесся над Шильном, задев городок, насчитывающий лишь едва четыре тысячи жителей, только самую малость. Всю ночь, утро и день, до позднего вечера хлестал ливень, ветер срывал хрупкие черепичные крыши домов, гнул деревья, переворачивал крестьянские телеги и кареты рыцарей, штормовые волны перехлестывали через молы порта, каждую секунду грозя выбросить на берег хрупкие парусники и рыбацкие шаланды. Жители города прятались в своих домах, пережидали бурю в местных трактирах, оживленно обсуждая с соседями, друзьями и коллегами лишь одно событие: состоится ли запланированный на субботу футбольный матч? Ведь из Альбинара, столицы одноименного герцогства и давнего соперника Авалона в контроле над золотыми шахтами к северу от Шильна, приезжала «Альбинарская дева», дабы сразиться с «Шильнским скороходом», местной футбольной командой. В матче должен решался давний территориальный спор: к кому отойдут спорные территории, служившие предметом раздора между двумя небольшими княжествами вот уже на протяжении нескольких десятилетий.
Долгие годы шла непрекращающаяся война между двумя государствами. Боевые действия шли с переменным успехом, не принося никому победы, приграничные земли переходили из рук в руки, захирела торговля между двумя странами, потери сторон превысили все мыслимые пределы. Так бесконечно продолжаться не могло, население княжеств взялось за оружие, осаждая замки сеньоров, штурмуя ратуши и вступая в схватки с правительственными войсками. Оба герцога лихорадочно искали выход и нашли его.
Гильдии магов обеих стран предложили, казалось, идеальный вариант решить спор, сыграв в игру, появившуюся несколько лет назад, и получившую название «футбол». Состязание быстро прижилось среди простолюдинов, купцов и части мелкого дворянства и в Авалоне, и в Альбинаре, собирая массу зрителей и принося немалые доходы организаторам. Обескровленные длительным противостоянием правители обеих стран только обрадовались возможности перевести, наконец-то, дух и ухватились за спасительную соломинку. В ходе длительных переговоров было решено провести пять матчей, стороны быстро определились с условиями турнира и местом проведения.
И вот, четыре матча уже сыграны, матч, запланированный на субботу, должен стать финальным. Даже ничья не устраивает хозяев, ибо у команд было по две победы, но у «Альбинарской девы» разница забитых и пропущенных мячей была лучше и в случае ничейного результата, «Дева» станет победителем. Но и «Скороход» мог рассчитывать на победу: после травмы вышел из лазарета «Непробиваемый бык».
Жители искренне проклинали непогоду, поминали незлым тихим словом всех морских демонов, которые, по местным эльфийским поверьям, пакостили жителям побережий, насылая на них буйство морских стихий. В единодушии жители поселения забыли об своих прежних разногласиях, обидах, связанных с расовыми различиями, религиозными верованиями и прочими, такими ненужными никому условностями. Казалось, единение поселян готово само переполниться через край, выплеснуться против природы.
И ураган отступил. Ветер стих так внезапно, что в первое мгновение жители поразились наступившей тишине. Капли дождя перестали стучать по окнам, но на улице по-прежнему стояла темнота. Горевший на городском маяке огонь пробежался по морю, затем луч лег на город: темнота, окутавшая городок, была не последствием урагана, а следствием наступившей ночи. Вскоре, небо очистилось от туч, обнажив сияние серебряных россыпей звезд глубокой тропической ночи.
На следующее утро, жители организовали импровизированный субботник по уборке города. Целый день кипела работа на улицах. Забыта деловая жизнь, ни одно судно не вышло в этот день в море, замерли в ожидании банки, пивоварни, пекарни, трактиры, закрыты Гильдии, остановилась местная мануфактура. Даже фермеры прибыли с окрестных сел и ошельники - мастеровые спустились с гор, дабы помочь местным жителям. Высокомерные эльфы трудились бок о бок с орками, шахтер махал огромной лопатой рядом с человеком, словно между ними не было многих лет недоразумений и многочисленных кровавых стычек.
Наибольшее внимание досталось местной арене. Редко когда-то хоть одно футбольное поле приводилось в такую чистоту и порядок, как в этот весенний день в Шильне. Сотрудники арены и их добровольные помощники суетились вокруг кромок поля, словно пчелы, переругиваясь и мешая друг другу, в самый неподходящий момент ломались инструменты, лошади упрямились, не желая работать, могущественные эльфийские заклинания приносили совершенно не тот эффект, который от них ждали. Но как бы там ни было, к вечеру покрытие зеленело как от настоящей травы, подправлены трибуны, отремонтировано магическое табло, убраны принесенные ураганом горы мусора, поставлено масленое освещение. Жители могли быть довольны своим трудом: все было готово к встрече давних противников.
Вечером, когда все уже было закончено, горожане разошлись по трактирам, дабы отметить окончание славных трудов.
- Теперь мы покажем этим выскочкам из Альбинара! - говорили граждане друг другу за бокалом крепкого пива, и не было среди них того, кто бы не согласился с этим утверждением.
Содержатели питейных заведений и пивоварен радостно потирали руки: количество съеденного и выпитого в эту ночь превысило все мыслимые и немыслимые пределы, принося огромные барыши. Даже самые запасливые трактирщики вынуждены были посылать скороходов на склады за дополнительными запасами выпивки. Впрочем, это не мешало им самим принимать деятельное участие в гулянии.

Повесть из цикла "Береговое братство"

Анаконда — Mon, 07 May 2007 17:29:51 GMT

Никто не спросит: "Чье богатство?
Где взято и какой ценой?"
Война, торговля и пиратство
Три вида сущности одной.
Гете, "Фауст".
ГЛАВА 1.

На юго-западной оконечности острова Барбадос расположился залив, прозванный Крабовым. Надо отметить, что название оного полностью отвечало внешнему виду: далеко в море тянулись два скалистых мыса, отстоящие друг от друга на пять миль и, напоминающие гигантскую клешню. Почти в трех милях от острова мысы сжимались, образуя узкий, всего в три или четыре кабельтовых шириной, проход, служивший надежной защитой от жестоких тропических ураганов. Именно это обстоятельство, а также то, что в бухте могло свободно расположиться с несколько дюжин тяжелых фрегатов и торговых кораблей, французы на заре открытия и покорения Вест Индии основали здесь наблюдательный пост и якорную стоянку.
Десять лет спустя, испанцы, после нескольких жесточайших сражений на суше и море, вытеснили их с Барбадоса. В заливе была основана крупная торговая фактория, разросшаяся спустя полстолетия в крупный вывозной порт. Дабы обезопасить его от возможных напастей, испанцы основали здесь же мощный форт, тянувшийся от восточного мыса к западному, оставив лишь узкий проход между скалами и самим укреплениями. Французы, поначалу не особо расстраивавшиеся из-за потери Барбадоса - благо, колонии в Новом Свете росли как грибы после дождя, - вскоре сильно пожалели об этом. Вблизи города были обнаружены крупнейшие залежи золота и серебра, не иссякшие даже после ста пятидесяти лет варварской эксплуатации, а сама земля оказалась весьма плодородной и приносила местным фермерам большой доход.
Французы попытались исправить положение, снарядив крупный флот и высадив на остров десант. Но их ждало сильнейшее разочарование: город оказался хорошо защищен как с моря, так и с суши, и экспедиция вернулась домой ни с чем. За первой неудавшейся попыткой последовали другие, и не только французов. Голландцы и англичане тоже захотели попробовать кусочек лакомого пирога, но их вылазки были столь же безуспешными. Лишь голландскому адмиралу де Рейтеру, за несколько лет до описываемых событий, с помощью хитрости удалось разрушить форт и ворваться в город. От полного уничтожения испанцев спас пришедший из Амстердама приказ прекратить боевые действия: Голландия и Испания заключили мир.
Испанцы учли урок, преподнесенный им де Рейтером, и теперь, казалось, город охраняется куда надежнее. Но это было большим заблуждением.
Угроза материализовалась на рассвете ясного августовского утра в виде трех легких фрегатов голландской постройки, на которых развивался флаг, нисколько не вводивший в заблуждение того, кто его видел – рука, сжимавшая абордажную саблю на черном поле (данный флаг принадлежал пиратскому капитану Т. Тью – прим. автора). Корабли вынырнули из узкого пролива, разделявшего западную Клешню, как называли этот мыс, почти пополам. Как крупным кораблям удалось преодолеть узкий пролив, непроходимый даже для легкой таранты и, поэтому, никогда не охранявшийся, так и осталось неизвестным. Как бы там ни было, две дюжины тяжелых орудий форта оказались бессильными перед нападавшими, ибо, смельчаки расположились вне зоны их досягаемости. Два торговых галеона, стоявшие на приколе поблизости от пролива, не успели поднять якоря и одеться парусами, как пираты подошли к ним вплотную.
- Убрать паруса, - прогремел голос с юта пиратского флагмана, принадлежавший высокому, статному мужчине, одетому в роскошный костюм. – Пошевеливайтесь, вы, сонные тетери!!!!
Матросы уже карабкались по вантам, в несколько секунд паруса были убраны.
- Кошки к борту!!! - снова прозвучала команда с юта. – Дадим им прикурить!!!
Неудержимым потоком хлынули пираты на борт испанских галеонов. В считанные минуты сопротивление на «испанцах» было подавлено, корабли подняли паруса и поспешили уйти в безопасное место.
На стенах форта, тем временем, уже во всю играли тревогу. Маленькие фигурки испанских солдат бегали по стенам, пытаясь развернуть орудия в сторону противника и дать отпор нежданным гостям.
- К бою!!! – продолжал греметь голос пиратского адмирала. – Ставь кливера!!! Канониры к пушкам!!!
Три корабля (пираты не постеснялись воспользоваться массивными и мощными испанскими галеонами для своих целей) перекрыли пролив, отделявший стены форта от мыса, что бы не дать вырваться из ловушки полудюжине испанских судов, находившихся в бухте. Остальные два фрегата, стараясь оставаться в мертвой зоне для испанских орудий, подошли вплотную к укреплениям.
- ОГОНЬ!!!!
Громовой голос перекрыл шум боя. Орудийные порты кораблей окутались дымами, ответные залпы со стен форта прогремели почти одновременно, пробив в нескольких местах паруса и фальшборт пиратских судов. Тяжелые ядра, выпущенные корабельными мортирами, ударили в стены. Несколько зубцов рассыпалось в прах, похоронив под собой орудия и людей.
Пиратские корабли, продвигаясь под малыми парусами вдоль стены, методическим огнем сколупывали орудия одно за другим. Ответный огонь испанцев не приносил особого урона, ибо пираты держались так, что прицельную стрельбу могли вести только одно или два орудия.
Через полчаса бой был закончен. Орудийные залпы с форта смолкли, ибо стрелять было уже некому и нечем. Выполнив поворот бейдевинд, пиратские корабли вернулись к остальной эскадре, контролировавшей выход из залива. Там тоже не теряли времени даром, и бухта теперь полностью принадлежала пиратам: испанцам не откажешь в храбрости, но отчаянная попытка их судов вырваться из ловушки окончилась неудачей. Лишившись мачт, два корабля были вынесены течением на мель, остальные стали легкой добычей пиратов, взявших на абордаж. От берега эскадру отделяло не многим более тысячи ярдов.
- Шлюпки на воду!!! – последовал приказ адмирала. – Десанту занять места согласно боевой позиции!!!
Снова засвистели боцманские дудки, засуетились матросы на палубах. Но пираты не успели спустит) шлюпки, как с берега в сторону кораблей метнулось пламя. Засвистели сцепленные ядра, ломая мачты, сметая паруса и людей с палубы. Перед адмиралом стала новая дилема: прорываться сквозь огонь неизвестно откуда взявшихся береговых батарей или отступить, довольствуясь захваченными у испанцев галеонами. Огонь по кораблям, скорее всего, вели наспех снятые с бастионов на берегу орудия, не отличавшиеся точностью, дальностью стрельбы и скорострельностью, но обладающие огромной разрушительной мощью. Суда же и так были достаточно серьезно повреждены, поэтому командующий решил не рисковать:
- Корабли под ветер!!!
Корабли, одевшись парусами, направились к выходу из залива.
Но дальше произошло нечто совершенно непредвиденное для испанцев. На западе, где расположился форт, защищавший город с суши, прогремел взрыв. Несколько высоких столбов дыма взметнулось в небо с землей, камнями, бревнами и людьми. Два бастиона, хорошо различимых с моря, осели и исчезли в огне. Пиратские суда, выйдя из зоны поражения береговых батарей, убрали паруса и легли в дрейф.
На берегу загремели залпы мортир и скорострельных пушек. Бой то отдалялся, то приближался, пока, наконец-то, снова не раздался грохот и еще два бастиона рухнули, разрушенные мощными взрывами. Нападавшим удалось ворваться в город, бой теперь шел на улицах, приближаясь к морю.
На портовых сооружениях началась паника. Испанцы, зажатые между врагом на берегу и врагом в море, растерялись.
- Пора, господа, - прошептал пиратский адмирал, наблюдая за хаосом на берегу в подзорную трубу, и обратился к стоявшему за спиной человеку. – Командуйте, штурман…
Адмирал обнажил шпагу и начал спускаться по шканцам на палубу.
- Но, мой адмирал, - ответил штурман в испуге, - это против правил.
- Тебя не спрашивают, - зарычал адмирал, обернувшись, и штурман испуганно попятился назад, искренне удивляясь тому, что еще жив.
Но спорить он больше не посмел.
- Слушаюсь, сэр!!!
Молнией взлетев на ют, помощник заорал:
- По местам!!!! По местам, сволочи!!! Быстрее шевелитесь!!! Ставь паруса!!! Орудия к бою!!!
Корабли снова начали приближаться к берегу. Бой был все ближе и ближе к порту, испанцы, в полной растерянности развернули часть орудий в сторону новой приближающей опасности. Метнулось несколько выстрелов с молов в сторону городских улиц. Оттуда ответили выстрелами из легких скорострельных орудий. Грохот тяжелых корабельных батарей вмешался в шум сражения, на берегу полыхнули вспышки взрывов. Не успел рассеяться пороховой дым в утреннем мареве, как вспышки выстрелов снова метнулись из орудийных портов. От грохота закладывало уши, едкий пороховой дым разъедал глаза и вызывал приступ кашля.
- Шлюпки на воду!!! – прогремела команда.
С быстротой молнии шлюпки были спущены, матросы быстро заняли свои места, на одной из шлюпок виднелась крепкая фигура пиратского адмирала, одетого теперь не в роскошный камзол, а тяжелую кирасу, золотистыми зайчиками блестел на его голове медный шлем. Едва вельботы успели отчалить от бортов, как корабельные орудия полыхнули в третий раз. В считанные минуты, под прикрытием бортовых батарей, шлюпки достигли суши. Пушки с берега больше не стреляли, но едва пираты попробовали высадиться, как их встретил дружный залп из мушкетов и аркебуз: остатки гарнизона сдаваться явно не собирались, не смотря на отчаянное положение.
- Вперед, ребята!!! - закричал адмирал, спрыгивая на землю.
Размахивая шпагой, он ринулся в бой. Пуля из аркебузы сбила с его головы шлем, вторая пробила полы плаща, драгунская сабля оставила зарубину на броне, но адмирал, казалось, не заметил этого. Ворвавшись в самую гущу боя, он щедро раздавал удары направо и налево, продвигаясь вперед, на встречу точно такому же разношерстному отряду, сражавшемуся с испанцами. Через несколько минут ожесточенного боя сопротивление было сломлено, уцелевших солдат пираты связали и согнали в кучу; оставшиеся в живых могли теперь позавидовать мертвым, ибо их ждал невольничий рынок и тяжелый труд рабов на плантациях. Адмирал собирался было обратиться к невысокому плотному человеку, очевидно предводителю отряда, как из переулка вынырнул плотный крепыш в разодранной одежде и следами недавней потасовки на лице. Следом поспевали еще несколько таких же оборванцев, тащивших под руки какого-то человека, лицо которого закрывал капюшон.

Стихи

ювелир — Wed, 25 Apr 2007 14:48:44 GMT

Ладно в общем не стоит относиться к этому стихотворению серьёзно, это был 1991 год, время развала великой страны-тогда я этого не понимал. Мне было 16-17 лет, время юношеского максимализма и протестного отношения к попыткам властьимущих запеленговать мозги. Меня никогда не трогал стиль стихотворного сложения Маяковского, мне почему то казалось, что это просто топорный набор слов и словосочетаний. Я решил, что уж как Маяковский могут все, или практически все. Буквально за 15 минут я написал следующие-

Красные флаги выше, мы под одной все крышей
Построим мы общий, большой соц.дом
Для каждого место найдёться в нём
Ну а для самых лучших людей каморка с видом на мавзолей
Что бы дедушка Ленин лёжа, улыбку на роже корёжа
Смотрел умиляясь на чудо, красные флаги повсюду

Мраком окуталась наша страна, в развал пришла экономика
Сыты по горло наелись с полна не нужно нам больше комиков

Союз нерушимый гори ты огнём в месте с божественным В.Ильичём.

Так вот,я просто пародировал Маяковского, а в основном конечно в таком возрасте всё о любви.

Милый, нежный, твой ласковый взгляд
Сокрылся в сердце моём словно яд
Твой облик и губы твои для меня
Сливаются с дымкой игристого дня
Поверь мне я думаю лишь о тебе
И вот ты опять приходишь во сне
Как чуден этот мой розовый сон
Всё тот же приятный бархатный тон
Всё тот же лучистый играющий взгляд
И губы мои прикоснуться хотят, но...
Слишком короток чарующий миг
И сердце моё пронзает как штык
Увидел во сне я тебя не одну
Как жаль, что мой сон сбылся на яву
За робость свою, себя я корю
Забыть тебя всё равно не смогу

Вот такой я был рифмоплёт ребята.

Крик души

Анаконда — Mon, 16 Apr 2007 19:51:26 GMT

«Умей ненавидеть, умей и любить,
Добром на добро отзываться.
Умей уважать и безжалостным быть
И лишь не умей унижаться.»

С огромного лесного озера, расположившемуся посреди Древнего леса потянуло сырым, соленым ветром. Путник, уже в зрелых годах, лет под сорок, зачерпнул ладонью из озера воду, поднес к губам. Вода была соленой, но все-таки пригодной для питья. Значит, где-то поблизости был источник с пресной водой. Путник оглянулся…
Под сенью древних деревьев был едва заметен небольшой шалаш из еловых веток, тянуло дымком, у шалаша мелькнула и исчезла белая тень. Путник нахмурился. Но среди множества знакомых запахов и звуков он не услышал угрозы: где-то далеко глухо лаяла лисица, крякали ночные утки, ухнула в небе сова. Расслабившись, путник снова оглянулся и заметил неподалеку ручеек, едва видный при скудном свете двух крохотных лун. Мужчина встал с корточек, поднял ведро, подошел к ручью, зачерпнул воды и быстро пошел к лагерю.
Огонек едва заметного костра приближался, освещая шалаш и кусты. Мужчина обошел кусты, ограждающие лагерь от непрошенных гостей и нескромных взглядов и оказался лицом к лицу с юной эльфийкой, кутавшейся в накидку. Увидев мужчину, тревожный взгляд девушки сменился радостным сиянием, она сделала шаг навстречу мужчине. Ведро с глухим стуком упало на землю, холодная вода полилась по траве, по обнаженным девичьим ногам, по высоким сапогам из кожи…
- Где ты так долго? – шепнули девичьи уста.
Ухнула пролетавшая поблизости сова, туча, набежавшая на небо, скрыла две луны, а вскорости поглотила и третью, едва выползшую из-за горизонта…
Забрезживший рассвет застал пару уже готовыми к выступлению. Мужчина, выглядевший явно очень счастливым, закинул за спину щит, подцепил короткий меч на пояс, поправил кольчугу и посмотрел на девушку. От счастливого блеска ее глаз, казалось, вспыхнет все вокруг. Мужчина подхватил девушку, закружил ее, девушка испуганно вскрикнула, затем поцеловал ее.
- Давай останемся здесь навсегда? – спросил он.
- Нет, нет…, - прошептала девушка. – Давай уйдем подальше отсюда? Пошли на край света?
Мужчина подхватил девушку, посадил ее на плечи и они пошли. Несколько часов он нес ее на своих плечах, не замечая усталости. Девушка весело мотала ногами, и что-то весело напевала на эльфийском языке.
- Ля-ля-ля, - разносился по округе веселый девичий голосок.
Всю дорогу они болтали о пустяках, таких милых и разных, пели друг другу милые и глупые песни. Незаметно перед ними вырос портал, они нырнули в него, мужчина, сунув смотрителю несколько серебряных монеток – суму, в десять раз превышающую плату за пользование порталом, – и они сгинули в голубом мареве.
Альбинар встретил их прекрасной погодой. Хотя мужчина и девушка-эльф и родились в Альбинаре, знакомых у них там было немного. Но их это не страшило: им был не нужен никто, кроме их самих. Лишь с одним человеком мужчина завязал близкие и дружеские отношения. Это была симпатичная, смуглая девушка-южанка. Нередко в тренировочных боях они сражались вместе, нередко им выпадала доля ходить в тяжелые походы. Постепенно, между ними завязались достаточно тесные дружеские отношения, и даже больше чем дружеские. Но в сердце у мужчины была только юная эльфийка.
- Мне пишут мои друзья – куда я сбежала? – смеясь, сказала эльфийка через несколько дней, получив письмо из Авалона. – А я просто влюбилась, гуляю по окрестностям Альбинара…
- Ты выйдешь за меня замуж? – спросил он.
- Да, - последовал тихий ответ.
Где только они не были за это время. Они облазили самые укромные уголки Альбинара, и все его окрестности, уходя подальше от всего этого шумного мира, наслаждаясь обществом только друг друга. Казалось, они ничего не замечали. Лишь два случая тревожили мужчину.
В первый же день прибытия в Альбинар, мужчина встретил своего брата, который, по идее, должен сейчас быть в Авалоне.
- Что ты тут делаешь? – удивленно спросил он.
- Я прошел испытание, - последовал ответ. – Теперь жду результатов.
Мужчина, как и его брат, принадлежали к древнему храмовому военному клану. Что бы получить право на женитьбу, любой воин из числа этого клана, должен был пройти испытание – сразиться на арене с десятью лучшими воинами клана. Если он побеждал их, и воины давали новичку лестную характеристику, воин получал право обзавестись семьей. Сам мужчина получил такое право несколько лет назад. Теперь была очередь брата, у которого в Авалоне была невеста, очень его любившая.
- А где же твоя девушка? – спросил мужчина.
- Мы расстались, - последовал грустный ответ.
- Почему??????
Но брат не ответил ему. Занятый своими мыслями и мыслями о предстоящей свадьбе, мужчина не решился настаивать.
Следующее событие произошло несколько дней спустя. На тренировке, один из бойцов случайно нанес травму девушке-эльфу. Рана была пустяковая, вины бойца, нанесшего травму, не было никакой, но мужчина вспылил. Перевязав рану возлюбленной, он помог ей сесть на лавочку, сам же гневно повернулся к обидчику, стоявшему неподалеку и снимавшему учебный доспех.
- Нет, не надо, - сказала девушка-эльфийка. – Это же просто учебный бой, здесь всякое может случиться. Сколько раз ты сам носил такие шрамы.
И мужчина успокоился. Но ему не суждено было исполнить данное любимой обещание.
Через два дня, когда на плече у эльфийки остался лишь едва заметный шрам, они снова вместе пошли в тренажерный зал, что бы размяться перед очередным совместным поход. В зале, когда команды разобрались по парам, он увидел среди своих соперников уже знакомого эльфа. Это была та непредсказуемая случайность, которая резко меняет судьбы людей.
Учебный бой прошел быстро, его команда быстро взяла вверх. Досталось и уже знакомому эльфу: опять же волею случаю произошло так, что бы эльф оказался его соперником. Эльф великолепно маневрировал и замечательно контратаковал, но знаменитая эльфийская подвижность не спасла его на этот раз. Два удара булавой, пропущенные им один за другим, повергли его на землю, и он признал себя побежденным. Мужчина помог эльфу подняться, а затем сделал то, что никак не ожидал никто из присутствующих в зале, в том числе сам мужчина: он протянул руку к значку своего недавнего противника и сорвал его. Ропот прошелся по залу: это было унижение, знак того, что эльф когда-то смертельно оскорбил род мужчины. Мужчина вышел из зала под ропот, знак лег в ладонь эльфийки, которая осуждающе посмотрела на своего возлюбленного.
- Я теперь боюсь признаваться тебе в чем-то. Хватит одного убитого у моих ног.
Они вместе ушли в тот день на болота: частые нападения разбойников, зверожабов на травников требовали их присутствия в тех краях. Несколько замечательных дней они провели там, а затем наступила катастрофа.
Наступил день, когда девушка-эльф вынуждена была уйти на несколько дней на северо-запад, в родное эльфийское поселение. Приближался священный для всех эльфов праздник – день жизни и возрождения, отмечаемый каждый год на день зимнего солнцестояния и три дня после него. В эти дни, по религиозным поверьям эльфов, природа умирала и возрождалась вновь. По тем же поверьям эльфов, чужие не допускались на этот праздник. Только сами эльфы – и члены их семей, не в зависимости от того, к какому народу они принадлежали – могли присутствовать на этом празднике. Проникновение на него без разрешения каралось смертью.
Вечером, в канун праздника, эльфийка поцеловала любимого.
- Я вернусь скоро… Люблю…
Но ушла она не сразу: прошло еще много, много долгих минут, прежде чем эльфийка растаяла в ночной темноте.
Два дня мужчина не находил себе места. Он матерился, проклинал всех и вся, пока, наконец-то, в конце второго дня он не рискнул и тайком не пробрался в деревню, где жила его любимая. Несколько часов он наблюдал за празднеством, а затем, когда возникла реальная угроза разоблачения, исчез в ночной тьме. Следующим утром стальная стрела вонзилась в дерево возле его палатки. К кончику стрелы была прикреплена записка.
«Я тебя вчера видела. Мне было очень приятно. Целую».
Мужчина, весь день сходил с ума от радости, а под вечер снова повторил свой трюк. И снова утром прилетела стрела с изображением губок, обозначавших поцелуй. Мужчина не помнил себя от радости, как он оказался дома, дабы приготовиться к встрече. Весь день он летал на крыльях. К вечеру все было готово. Не было лишь вина. Хлопнув себя по лбу, мужчина вышел на улицу и свернул к гостинице.
Купив вино и повернув к дому, он нос к носу столкнулся с высоким эльфом и замер как вкопанный. У эльфа на руке блеснул медальон, означавший, что мужчина повенчан с девушкой из своего племени. Само по себе в этом не было ничего странного, подобные украшения носили многие эльфы, на нем был изображен портрет возлюбленной эльфа и ее имя. Но тут было одно отличие: это был портрет той самой эльфийки, что недавно дала слово ему, и именно его амулет (по крайней мере, так считал сам мужчина) носила юная прелестница…
Мужчина подобрался поближе к эльфу. Детство, на проведенное улице, сыграло свою роль: эльф даже не почувствовал, как чья-то рука сорвала медальон. Мужчина открыл крышку медальона…
Как прошли следующие несколько часов (а может быть и дней, ибо мужчина потерял счет времени), он в будущем помнил очень смутно. Перед его глазами стоял медальон. Иногда, приходя в чувство на некоторое мгновение, он видел сумрачное лицо своего брата, лицо девушки-воительницы, неизвестно как оказавшейся в комнате. И медальон…
Он не сошел с ума лишь благодаря брату и странной девушке, очень похожую на богиню Мудрости и Победы древних, которую он неоднократно видел на картинах выдающихся художников. Часто они, заставляли что-то делать, что-то говорили ему, пока наконец-то, до него не дошел смысл их слов. Благодаря ним, он смог взять себя в руки. Следующие два дня он с яростью обреченного проводил в тренажерном зале, упражняясь в фехтовании вместе с девушкой-богиней, ее другом и своим братом. Он стал жестоким, как дьявол, не жалел ни себя, ни окружающих. Нередко он добивал ритуальным ударом противника на арене, хотя в этом не было никакой необходимости. Никто не решался на открытый поединок с ним.
На закате третьего дня, он подошел к своим и сказал:
- Идемте.
Отослав куда-то слугу, он взял что-то в руку, перекинул через плечо походную сумку и они вышли в ночь.
Петляя по узким Альбинарским улицам, они вышли к местной гостинице.
- Ждите, - сказал мужчина.
Девушка пожала руку мужчине, улыбнулась, юноша подмигнул ему, брат что-то тихо сказал ему и подтолкнул в бок. Мужчина улыбнулся, помахал им и ушел.
Поднявшись на нужный этаж гостиницы, пройдя мимо портье, он постучал в очень знакомый номер и зашел. Девушка эльфийка ждала его.
- Мне передали, что ты хочешь со мной о чем-то поговорить? – девушка выглядела, растеряно, голос дрогнул.
Мужчина, вместо ответа, достал медальон. Щелкнула крышка, девушка опустила глаза. Ее губы прошептали имя.
- Помнишь, я тебе предлагал тебе выйти замуж за меня? И что ты мне сказала?
Голос мужчины дрогнул, но он справился с волнением и продолжил:
- Или этого не было? Или я что-то неправильно понял?
Девушка подняла глаза:
- Да, было… У нас много что было…
Девушка сглотнула, но мужчина был уверен – это было напускное, девушка делала вид, что ей стыдно.
- Прости меня…, - прошептала девушка. – Прости…
- Тебе не за что извиняться, - предательская слабость прозвучала в голосе мужчины.
- Раз прошу прощения, значит есть за что… Я просто очень испугалась того, что происходит…
Голос зазвучал жалобно, но фальш отчетливо чувствовалась в каждом ее слове. Остатки прежней слабости окончательно покинули мужчину, как почувствовал он сам – окончательно и навсегда. Он положил в руку бывшей возлюбленной медальон.
- Желаю счастливой семейной жизни с любимым человеком.
Ненависть к ней заполнило все его существо, достало до самого его нутра, до глубин души. Он много еще чего мог ей сказать, но не стал. Вместо этого он повернулся и вышел. Выйдя на улицу, он вздохнул глубоко, обнял брата, прижал к себе девушку-богиню, подмигнул ее другу, и они все вместе исчезли в ночи.
Тем же вечером, вернувшись в номер, мужчина застал брата уж в очень непотребном виде. Брат был пьян в смерть, пустые бутылки из под бренди валялись под столом, голова брата мирно покоилась на столе.
«Когда он успел?» - мелькнула мысль – ведь он оставил его полчаса назад мрачным, но преисполненного духом.
Мужчина поднял голову брата и принялся ее трусить. Тот открыл глаза.
- Ты дурак, - заплетающимся языком проговорил брат. – Я любил ее, но она любила тебя… Ради нее я бросил человека, что любил меня… Но я не посмел стать тебе поперек дороги… А ты, старый (дальше следовала очень неприличная и длинная фраза на одном из диалектов Авалона)… Ты не смог ее удержать и потерял ее… Ты просто дурак…
Голова упала на грудь, он повалился на пол. Перетащив брата на кровать, он сел за стол и долго сидел, смотря в потолок. В его душе было что-то, кроме того презрения, что он испытывал совсем недавно. Странная боль овладела его душой. Он залез в буфет, но ничего там не нашел – брат выпил все. Мужчина оделся и вышел – неподалеку была таверна, где можно было посидеть и выпить чего-то горячительного.
Путь к таверне оказался намного дольше, чем он занимал обычно: по пути он заметил счастливую невесту (теперь уже бывшую) вместе с ранее виденным им эльфом, и на щите у нее красовались как девиз слова, когда-то сказанные им. Он опустил голову, боль усилилась, он перемахнул через забор, и наконец-то добрался до трактира. Мужчина уже взялся за ручку двери, как чья-то рука легла ему на плечо.
- Не стоит, - услышал он знакомый голос. – Я думаю, что это не лучший выход.
Девушка-воительница взяла мужчину под руку и отвела к мосту, соединяющий старый город с новым. Что говорила она ему на этот раз, так и осталось их тайной. Но мужчина слушал ее безропотно, опустив голову. Вместе они вернулись в гостиницу.
Наступивший рассвет застал мужчину у окна…

По острию ножа

Анаконда — Thu, 12 Apr 2007 19:34:49 GMT

Глава первая

«На судне бунт, над нами чайки реют…
Вчера, из-за дублонов золотых
Двух негодяев вздернули на рею.
Но мало – надо было четверых».
В. Высоцкий, из цикла «Ветер странствий».

Нет страшней ничего, чем предательство в море:
Бунт. Измена. И связан отважный пират.
И никто не спасёт на бескрайнем просторе -
Кто был предан ему, те в пучине лежат.

И когда он готов был повиснуть на рее,
Сквозь толпу палачей, дикарей и громил
Прыгнул юнга внезапно, себя не жалея,
На руках капитана петлю разрубил

И толкнул его в воду, и крикнул: «Прощайте!»,
И в отчаянье горьком взмахнул он рукой.
«Вы в молитве меня помянуть обещайте», –
Выстрел! Юнга навеки нашёл свой покой…
И уплыл капитан, и до суши добрался,
Знать, ему помогала шальная звезда,
И молитву за юнгу прочесть постарался,
Но кто спас его – он не узнал никогда…
С. В. Велес, из цикла «Пиратская лирика».

- Эгей, налетай!!! Кто желает испытать удачу?
Звонкий голос, принадлежавший высокому, худощавому юноше в потертом мешковатом комбинезоне, перекрыл шум в трактире. Подняв старую оловянную кружку, он прикрыл верх рукой, потряс ею высоко в воздухе, а затем резко опустил к столу и убрал ладонь. Две костяшки выпрыгнули, со стуком ударились о столешницу, покатились по деревянной поверхности, затем снова стукнулись, на этот раз о край, отскочили назад и остановились. На когда-то белых, а сейчас замусоленных гранях красовались две шестерки.
- Ну, ребята? – продолжал вещать голос. – Неужели среди вас нет ни одного смельчака? Вы портовые крысы или кто?
Но никто не отзывался на его призыв. Напротив, все покачивали головой и спешили отодвинуться от игрового стола подальше.
- Да ну тебя к черту, - ответил один из завсегдатаев таверны, старый, видавший виды и поплававший во всех морях матрос. Почесав переносицу, он вытер руки о потрепанную матросскую робу. – Играть с тобой себе дороже будет.
Очень быстро вокруг стола образовалось пустое пространство. Юноша опустил кружку, взгляд его потускнел. Послышался короткий смешок. Юноша поднял голову. Рядом стоял владелец трактира.
- Ну, что? – спросил трактирщик. – Я вижу, что с тобой играть никто не хочет, а?
- Ну, почему? – последовал ответ. – Еще не вечер…
- Не вечер, говоришь? А чем он, этот вечер, будет отличаться от остальных? Ты когда играл последний раз, помнишь то?
Юноша промолчал, потупив глаза.
- А за выпивку, комнату и стол кто платить будет?
- Да пошел ты…
Трактирщик потянул из-за спины стилет, замахнулся. Юноша отшатнулся назад, острое лезвие прошло мимо. В руке молодого человека блеснула короткая абордажная сабля. Шум в трактире мгновенно стих, вокруг спорящих образовалось мертвое пространство. Юноша сделал выпад, сабля свистнула в нескольких сантиметрах от тела противника, разорвав рубашку.
- Ах, ты сучонок, - прошипел трактирщик.
Изловчившись, он увернулся от еще одного выпада и ударил стилетом по запястью юноши. Сабля со звоном покатилась по полу. Трактирщик, под одобрительные возгласы присутствующих в таверне матросов, довольно потирая руки, собрался было отмутузить юношу от всей души, как тот вдруг исчез. Ропот покатился по залу, ряды зрителей сдвинулись. Трактирщик оглянулся.
Юноша, с кошачьей ловкостью, которой бы позавидовал любой марсовой, прыгнул в сторону, кувыркнулся через голову, подхватил саблю и снова вскочил на ноги. Несколько матросов и давних приятелей трактирщика, вспомнив, очевидно, прошлые проигрыши юноше в кости, набросились на него. Но лучше бы они этого не делали: мелькнула в воздухе серебристая дуга, молодой человек обрушил на своих противников сильнейший круговой удар. Двое из нападавших упали на пол, из ран струей хлынула кровь, остальные поспешно отступили. Зал взорвался одобрительным ревом, присутствующие начали заключатся пари на исход поединка.
- Ах, ты…, - снова сдобрил трактирщик свою речь отборным матом.
Набросившись на юношу, словно волк на оленя, он вложил в свой удар всю силу. И снова промах: юноша уходил от его ударов со звериной ловкостью. Несколько минут противники кружили по залу, опрокидывая стулья и столы под одобрительные возгласы присутствующих. Впрочем, и сами зрители не оставались в стороне: в нескольких местах огромного помещения таверны уже завязались потасовки между многочисленными почитателями каждой из сторон.
Выждав момент, юноша ударил трактирщика гардой, кровь брызнула из носа, тот упал. Не став дожидаться, молодой человек подскочил и вложил в пинок ногой всю силу, на которую был еще способен. Трактирщик затих.
А мгновение спустя заведение охватила вакханалия зверства: посетители, морские волки всех стран и народов, несколько секунд назад отчаянно подбадривающие дерущихся, сами ввязались в свалку. Замелькали кулаки, палки, ножи, стулья, ото всюду слышались стоны. Юноша попробовал выбраться из заварушки, невольным виновником которой стал, но это у него плохо получалось: несколько раз ему пришлось пускать в ход саблю и кулаки, от одежды, и так не очень шикарной, быстро остались одни лохмотья. Изнемогая, он упал после очередного удара, попробовал встать, как чья-то рука подхватила его и потащила прочь из побоища.
Через минуту они, вместе с неизвестным спасителем, укрылись за стойкой. Спасённый принялся изучать своего товарища. Неизвестный, вытащивший юношу из схватки и, возможно, спасший его жизнь, был смуглолиц, с длинными черными волосами, тонкой полоской усов, небольшой бородкой по тогдашней моде, красным платком, повязанным на шее, и одетый просто, но со вкусом, в костюм капитана. Впрочем, тот тоже не остался в долгу и рассматривал юношу с неприкрытым интересом.
- А ты молодец, - немного отдышавшись, сказал незнакомец, - подраться мастер, да и как я понял, здорово везуч.
Незнакомец умолчал, что ему не очень понравилась внешность юноши: уж слишком тот был красив и похож на женщину: не по-мужски хрупок и статен, руки – крепкие и сильные, но явно не знавшие тяжелой работы. Но это, в конце концов, для него было не главным, он ценил в людях умение сражаться, удачу верность данному слову.
- Давай сыграем? – предложил незнакомец, сделав вид, что не заметил румянец, заливший лицо юноши.
Достав из складок костюма серебряный пиастр, он положил его на пол. Юноша кивнул и достал из кармана две костяшки, бросил: выпала шестерка и четверка. Незнакомец взял кости и тоже бросил. Юноша улыбнулся и забрал пиастр в карман: грани костяшек показывали тройку и единицу.
- Еще? – лукаво спросил юноша, прищурясь. В его глазах мелькнул странный огонек.
- Давай, - с улыбкой ответил незнакомец, доставая из под плаща еще один пиастр.
Игра была в самом разгаре, как за его спиной совершенно бесшумно, учитывая общий гвалт и шум, царивший в трактире, выросла тень. Тень взмахнула чем-то, но юноша опередил его и незваный гость, перелетев через игроков, пробил головой стойку за спиной партнера молодого человека. Незнакомец довольно захохотал.
- А ты... - продолжение застряло у него в горле при виде небольшого пистолета в руках юноши.
- Я не люблю таких шуток!!!
Выстрел сотряс стены, пуля свистнула над головой моряка. Кто-то вскрикнул, неизвестный с легкостью вскочил, обернулся, в руке блеснул кортик. Огромный детина, ростом не менее двух метров и с косой саженью в плечах, навис над ним. Одной рукой он зажимал рану на плече, сквозь пальцы текли струи крови; во второй крепкие пальцы сжимали саблю.
- Ах ты, тварь! – гневно воскликнул моряк. – Ты на кого, подонок, руку поднял!
Детина не ответил. Превозмогая боль, он замахнулся саблей с явным намерением снести голову мужчине. Но тот не стал дожидаться, когда его прирежут словно овечку, сделал резкий выпад, и детина, еще раз вскрикнув, начал валиться на пол. Грохот выстрела и разразившиеся события, описанные выше, привели к тому, что сражение, разыгравшееся в таверне, прекратилось. Десятки глаз вперились в парочку, ставшую невольной причиной массовой потасовки. Моряк мерзко выругался, выхватил из-за пояса спаренный пистолет, не оборачиваясь, схватил юношу за руку.
- Пошли, - крикнул он.
Почти силой он потащил юношу к выходу. Несколько человек, из числа спутников моряка, последовали за ними. Никто не пытался мешать им, лишь на входе, один из драчунов попробовал остановить парочку, но моряк не стал церемониться и стены таверны сотряс еще выстрел. В клубах порохового дыма, они, вместе с сопровождающими их матросами, вынырнули на улицу.
- Быстрее, быстрее, - торопил мужчина.
Беглецы припустили, свернули за ближайший угол, растворяясь в вечерних сумерках улиц. Пробежав два квартала, компания сбавила шаг: впереди замаячили быстро приближающиеся красные мундиры городской стражи. Притворившись подвыпившими моряками, они благополучно миновали патруль, и свернули в узкий, вонючий переулок, ведший к порту. Пройдя еще несколько кварталов по заполненным разнообразным людом улицам, мимо торговых навесов, ремесленных мастерских, магазинчиков и трактиров, компания вышла к порту.
У молов на якоре стояли две каравеллы, галеон и бриг. Шустрые шаланды сновали от портовых пакгаузов к кораблям и обратно. Мужчина снял платок с головы и помахал им. От брига отвалила шлюпка и через несколько минут причалила к молу. Один из матросов, очевидно боцман или его помощник, выскочил на каменные плиты, резким движением снял берет.
- Сэр, - обратился он к мужчине.
Капитан кивнул, затем обернулся к юноше. Тот стоял вытянувшись, как струна, в его голубых глазах горел огонек.
- Удачного плавания, капитан, - в голосе молодого человека проскользнула жалость, он протянул руку, прощаясь. – До скорой встречи.
Ладонь юноши была мягкой и очень горячей, капитан задержал ее в своей руке несколько дольше, чему нужно было. Затем, морской волк тронул пальцами подбородок: решение было принято.
- Абсолютно не вижу причины расставаться, - сказал он. Затем, немного помолчав, продолжил. – Мне нужен юнга, одновременно являющийся и моим адъютантом. Тебе же оставаться сейчас в городе опасно, а лучшего укрытия, чем пиратский корабль не найдешь. Пусть сожрут меня сто китов, если вру!!! Да и из тебя выйдет настоящий моряк, разрази меня гром!!!
- НЕТ!!! – гневно воскликнул юноша. – Никогда!!!
Непостижимым образом, освободившись от мертвой хватки пирата, он круто повернулся и припустил во всю прыть. Капитан несколько мгновений смотрел ему вслед.
- Странный он какой-то, - раздался сзади голос боцмана. – Он что, больной?
Капитан ничего не ответил, еще раз посмотрел вслед стремительно скрывающемуся в разношерстой толпе, юноше. Затем, он круто повернулся и прыгнул в шлюпку.
- К кораблю, - последовал короткий приказ.

Разбой. Обратная сторона медали.

Анаконда — Tue, 27 Mar 2007 13:42:22 GMT

Несколько месяцев назад, в газете «Желтая пресса», был опубликован мой рассказ о мужчине и женщине, свободных рейнджерах, посвятивших жизнь поиску удачи и охоте за головами преступников. Прошло время, колесо судьбы сделало крутой поворот, заставив моих героев выйти на «большую дорогу» и присоединиться к тем, кого они еще совсем недавно преследовали…

Над богом и сатаной

Анаконда — Mon, 26 Mar 2007 18:58:30 GMT

Глава 1.

Вон он! Вон он плывет!"
"Где? Я ни черта не вижу."
"Не туда смотришь, черт... Вон там, возле скалы."
"Ты что, меня за идиота считаешь? Или, думаешь, у всех такой глаз как у тебя? Тут этих скал как костров в аду."
"Да тихо вы, не орите..."
Группа людей, стоящие на юте небольшой каравеллы, замолчала. Остальная команда - человек 50 - расположилась на палубе кто где. Матросы, казалось, занимались обычными делами, которыми могла быть бы занята обычная команда обычного торгового судна во время обычного дрейфа при штиле или ночной стоянки на якоре, то есть попросту бездельничала. Но это было так только на первый взгляд.
Первое, что бросалось в глаза - сама команда. Конечно, судовладельцы и купцы всех стран экономили на обмундировании команды - да только ли обмундировании? - как только могли. И, все же, в каждой стране существовал свой морской устав, который предписывал носить морякам строго определенную форму, а судовладельцы должны были обеспечивать команду этой формой за свой счет. На каравелле же все матросы были одеты во что попало (если это что попало можно было назвать короткие матросские штаны, когда-то бывшие белыми, а у некоторых матросов - таких были единицы, - что-то, напоминавшее робу, совершенно ненужную в жарких и влажных тропиках), в их одежде нельзя было определить ни национальность, ни принадлежность ни самого судна, ни его команды. Исключение составляли лишь офицеры - их было человек 10 - стоявшие на юте, но и они были одеты в потрепанные офицерские костюмы различных флотов и вышедшие из моды лет сто назад. Да и матросы, при более внимательном и тщательном рассмотрении, вовсе не предавалась безделью, как это казалось на первый взгляд: некоторые из них действительно спали или чистили одежду, а иные проверяли исправность и заряжали мушкеты, крутились возле пушек (коих, надо отметить, было намного больше, чем положено иметь обычному торговому судну), натачивали абордажные сабли и топоры, что, опять таки, было не свойственно торговому судну.
Следующее, что выхватывал внимательный взгляд, был сам корабль. Каравелла явно сошла со стапелей португальских верфей. Но вот на флагштоке колыхался французский флаг, все сигнальные огни были погашены, и с борта судна не было видно не то, что острова, чья скалистая громада возвышалась в пятистах ярдах, но и даже чего-либо в полукабельтовом, а самой каравеллы было не видно ни с суши, ни с моря. Владелец внимательного взгляда обязательно задумался бы, но во только некому было наблюдать за кораблем и его командой, кроме, разве что, морских чаек и гааг.
"Лестницу!!! - каркнул голос, недавно приказывавший заткнуться спорящим. - Спустите трап! Не зевайте, черти!!!"
Под отборный мат, лестница полетела вниз, с громким всплеском упав в воду. Мускулистая рука, вынырнув из воды, ухватилась за крепкие веревки лестницы, над водой, рядом с рукой появилась абсолютно лысая голова. Обладатель лысой головы вскарабкался по трапу, перелез через фальшборт и упал бы на палубу в изнеможении, если бы его не поддержали. Ему помогли устроиться на палубе, накинули на плечи что-то, похожее на арабский халат, откуда-то из темноты появился кубок с полпинтой рома.
"Выпей, подкрепи силы", - проговорил обладатель хриплого голоса.
Мужчина, несмотря на жаркую тропическую ночь и теплый морской бриз, дрожавший от холода и усталости, с радостью ухватился за кубок и с жадностью выпил его.
"Спас-с-с-сибо", - выдавил, еще не отдышавшись, пловец.
"Теперь пошли все прочь", - прошипел обладатель хриплого голоса, бывший, по совместительству, также и капитаном каравеллы, обращаясь к обступившим пловца пиратам (а то, что это были пираты - не вызывало никаких сомнений).
Палуба мгновенно опустела, рядом с пловцом остались лишь капитан и его помощник, бывший, также и штурманом. Капитан раскрыл какой-то клочок бумаги, вспыхнул фонарь.
"Ну?...", - в голосе капитана прозвучало нетерпение.
Матрос ткнул узловатым, мозолистым пальцем в угол карты.
"Вот тут... В заливе Черепахи... Испанский галеон лат на 350-400... Наверное, его вынесло сюда вчерашним штормом, и он отстал от каравана... Снасти подлатаны, фальшборт местами помят... Сколько команды - точно не разглядел... Человек 20-30 на палубе... Посадка глубокая, очень глубокая, видно корабль нагружен до упора, через отмели не пройдет, пока не будет прилива... И то только в одном месте, вот между этими двумя скалами...", - рука матроса показала куда-то посреди карты.
"А мы там сможем пройти?"
"Да... Даже без прилива..."
"Хорошо, идите", - капитан кивнул, матрос, покачиваясь, вышел.
Проводив его, штурман повернулся к капитану. Тот стоял крепко задумавшись. Поколебавшись, штурман все же решился заговорить.
"Ну что ты решил?", - голос штурмана, привыкший заглушать вой ветра в снастях, звучал грубо, резко и он мог позволить себе такую вольность, как обратиться на "ты" к командиру, ибо они плавали вместе уже лет 20.
Капитан поднял голову, оторвавшись от созерцания палубы и вопросительно посмотрел на штурмана. Штурман скривился в усмешке, мотнул головой, ветер растрепал его рыжую покладистую бороду, косой шрам, шедший от левого глаза к губе налился кровью.
"Что ты ждешь, как последняя крыса? - штурман был раздражен до предела и не считал нужным этого скрывать. - Ты слышал - что тебе сказали? Раньше утра, пока не начнется отлив, они не рискнут выйти из залива - посадка не позволит. А мы там легко пройдем. И конвой их искать не будет - не станут конвойные фрегаты бросать караван из-за одного судна".
Но штурман ошибался. Неделю назад, французско-испанский караван из 20 судов, вышедший из Кубы в сопровождении пяти французских и испанских фрегатов, направился в Европу с грузом товаров из колоний в Вест Индии. Груз на "торгашах", казалось, был самым обычным для подобных караванов: табак, кофе, пряности, какао, черное и красное дерево. Но о настоящем грузе, которые везли несколько кораблей каравана в бочках, замаскированных под бочки с табаком, знал только адмирал, командующий эскадрой конвойных фрегатов. Знал и имел конкретный (и очень секретный) приказ из Парижа: караван должен любой ценой достигнуть Кадиса, ни один из кораблей не должен стать жертвой шторма, англичан или пиратов, заметно активизировавшихся недавнего захвата англичанами Ямайки. Если же, хоть один корабль из числа каравана, особенно из тех, что везли секретный груз, пропал бы, адмирала ждали, как минимум, казематы Бастилии без всякого суда и следствия. Король Франции, в связи с надвигавшейся угрозой новой войны между Англией и Генеральными штатами (а Франция и Испания были союзниками Генеральных штатов), остро нуждался в деньгах, казна Франции была пуста и груз, который так ждали в Кадисе, мог бы помочь залатать хоть часть дыр в бюджете.
И вот сейчас, хватившись после короткого, но очень жестокого тропического шторма, одного из кораблей в караване, заметно поседевший адмирал мерил нетвердым шагом ют флагмана, стоявшего рейде возле Святого Евстафьева, в 15 милях от острова, где застряло пропавшее судно. Он ждал вестей от 3 фрегатов, направленных на поиски пропавшего судна, а сами фрегаты, борясь со встречным ветром и ползя как черепахи, обыскивали ближайшие острова. Поиски грозили затянуться на долго...
Но ни капитан пиратского судна, ни его помощник этого, разумеется, не знали.
"Да пошел ты...", - прошептал со злостью капитан, обозлившись на тираду штурмана, его немецкий акцент заметно усилился.
Штурман тоже вспылил, теряя остатки самообладания.
"Слушай, ты..., - штурман зашипел как бешенная собака и приблизился в плотную к капитану. Он был выше его и физически сильнее: четыре года он провел на рудниках в испанских колониях, пока, наконец-то, не бежал благодаря удачному случаю. - Если тебе своя жизнь по боку, то я еще хочу пожить на этом свете. Или ты забыл, сколько мы в море уже болтаемся без толку, то я тебе напомню... И напомню, что команда уже три месяца положенного содержания и доли с добычи не получает. И завтра, если ребята тебя за борт отправят, то я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь тебе".
Капитан грубо оттолкнул штурмана, в грудь помощнику уставилось дул пистолета.
"Ждешь, не дождешься момента занять мое место?"
Широкая ухмылка обезобразила и без того изуродованное лицо штурмана: нелепость сказанного была очевидна для их обоих. Капитан и сам понял это, засмеялся и облапил штурмана, весьма благодарный ему: нерешительность преодолена, и решение было принято. Вместе они спустились вниз, к команде, с настороженностью наблюдавшей за сценой: разборки за место капитана, бывшие в Береговом братстве обычным делом, были бы сейчас весьма не кстати. Капитан остановился перед офицерами и выжидающе посмотрел на боцмана. Поняв немой вопрос, боцман кивнул и ответил:
"Ребята готовы".
Он мог бы и не говорить этого: капитан и так видел, что команда готова. Взгляд его упал на канонира, старого вояку, в жилах которого текла доля индейской крови и отличавшегося легендарной жестокостью. Канонир тоже кивнул: пушки заряжены картечью и готовы к бою.
"Ну, тогда с богом, - капитан тоже кивнул. - По местам!"
Засвистели боцманские дудки, команда быстро заняла свои места по боевому расписанию, с десяток матросов полезли по вантам, готовясь ставить паруса.
"Поднять якорь!!!"
Заскрипел кабестан, якорные цепи натянулись, выбирая якорь.
"Поднять паруса!"
Мачты корабля быстро оделись парусами, подгоняемая свежим попутным ветром каравелла приближалась к своей добыче. У конвойных фрегатов, также приближавшихся к острову, но только с подветренной стороны, не было никаких шансов прийти на помощь галеону, да и вообще добраться до острова до того, как пираты сделают свое грязное дело: каравелла делала пять узлов против одного узла фрегатов.

Поход в озерный край.

Анаконда — Sat, 17 Mar 2007 18:18:19 GMT

Форум: Творчество форумчан
Описание темы: Из цикла "Паралельные измерения. Призраки Авалона"
Автор темы: Анаконда
Автор последнего сообщения: Анаконда
Количество ответов: 5